?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Flag Next Entry
новая неделя
Я ЕСТЬ
t61 wrote in knam
МЫ – ЕСТЬ?

Комсомольский-на-Амуре молодежный театр опять предложил всем нам – думать. С помощью своей новой работы – документального спектакля «Я ЕСТЬ». Документальность – основа деятельности театра. Спектакль состоит из собственных размышлений актеров, их рассказов о своих семьях, а также воспоминаний, свидетельств, интервью других людей, в том числе творчества нашего современника, французского писателя, поэта, критика Бернара Ноэля.

И это опять не театр и не актеры и не спектакль в привычном классическом виде, это – искусство реальности, видео-арт размышлений о жизненно важных для человека и человечества понятиях – память, прошлое, страх, настоящее, будущее. Полноправными участниками спектакля становятся – видеокамера и полупрозрачный экран.

Отправной точкой для работы послужила болезнь Альцгеймера, которой страдает мама актрисы театра Елены Бессоновой. Это неизлечимое нейродегенеративное заболевание впервые описал в 1906 году немецкий психиатр Алиос Альцгеймер. Характеризуется оно расстройством памяти, потерей навыков. То, что становится трагедией для отдельно взятого человека, не воспринимается как опасность для всего общества, а ведь у нации, как и у индивида, есть прошлое, а значит должна быть память.

Заболевшие люди становятся беспомощными. «Установление власти ярко выраженного лидера, вожака, ограничение свободы, занятие любым даже бессмысленным процессом, система поощрений и наказаний» – на этих принципах основана одна из методик сосуществования, управления людьми с болезнью Альцгеймера. Вам ничего не напоминают эти принципы?
Untitled

Вспоминать – жизненно необходимо. «Часто все начинается с простого бормотания. Мы бормочем что-то неосознанное и должно пройти время прежде, чем кто-то сможет произнести это четко и внятно».

«Найдутся ли хотя бы двое, хотя бы один человек из нас нынешних – смотрящих спектакль, читающих газету, кто смог бы вынести мясорубку НКВД, репрессий – не признать безумные приговоры, не сломаться, остаться самим собой». Это вопрос без ответа. Мы ходим по улице имени Парижской коммуны – революционного правительства времен Французской революции, первой в истории диктатуры пролетариата, продержавшейся у власти 72 дня. Мы ходим по этой улице в городе, построенном страной, в которой диктатура (кого? чего?) продержалась уже не дни, а годы. Что мы думаем о диктатуре сейчас? Как мы соотносим ее с инакомыслием? Нас много. Мы разные.

«Почему люди, отдавшие всю свою жизнь государству, так мало получили от него взамен? Почему за все те ужасы, которое государство сотворило со своими людьми, оно не сказало даже элементарного – простите нас». Нужны ли кому-то эти извинения? Сможем ли мы простить друг друга? И что такое государство? Те же люди? Наши люди?

Спектакль в полной мере можно назвать политическим. Это редкость для сцены. Его авторы имеют четкую политическую позицию, которую можно выразить так – я не хочу, чтобы меня обманывали, не хочу быть пешкой в чужой игре, хочу свободно выражать свои мысли, хочу, чтобы с моим мнением считались. Хочу быть услышанным, честно работать и получать за свой труд достойное вознаграждение.

Одновременно с потерей памяти больной человек неизбежно утрачивает навыки, даже самые простые – забывает, как держать ложку, одевать одежду. Больное общество также неизбежно утрачивает способность – качественно работать. Забывая о преемственности поколений, о передачи знаний и опыта. «Способность почувствовать прошлое открывает новое измерение для настоящего – делает его объемным». Одна из первых пациенток Альцгеймера сумела выразить свои ощущения от болезни так – я потеряла себя. Как можно потерять себя? Ведь я – есть! Но нет человека без памяти и общество без прошлого, не имеет будущего.

Не менее чем своим искусством КнАМ театр ценен – обсуждениями. Остаются не все, кто-то не хочет, кто-то спешит, но те, что остаются – говорят допоздна. У театра много самых разных друзей и их мнение очень важно творцам. «Пожалуйста, расскажите нам, что мы сделали и что вы от этого почувствовали»

В рассказе об обсуждении я буду выражать не только свои мысли, но и мысли других людей, например о том, что способность говорить сразу же после спектакля о своих чувствах, спокойно и не запинаясь – аномальна. Кто-то не сразу принял, то, что спектакли тетра это больше не пластическое искусство, а уникальные находки света, звука, изображения, картинок. И – царство слова. Ведь найти правильные слова – первоочередная задача. К сожалению, очень часто, общаясь друг с другом, мы не можем этого сделать. И не потому, что мы плохие или злые, а потому что – разные. Разные Вселенные. Даже на обсуждениях КнАМа не обходится без конфронтации. Мы не понимаем друг друга. Ведь чтобы попытаться понять другого человека надо сделать для многих людей очень сложные вещи – допустить, что он может быть прав. И терпеливо выслушать его.

Нам мешает страх. Страх того, что происходит в стране, в городе, генетический страх общества, иррациональный страх. Но у страха есть только одна позитивная функция – предупредить, смоделировать ненужную ситуацию и не допустить ее. Страх человека предчувствует то, чего он боится. Также и театр говорит о своих предчувствиях. Но в прохладном дуновении ветра в финале спектакля кто-то ощутил свежесть перемен, а кто-то холод надвигающейся зимы. Каждый видит то, что он хочет.

«В Комсомольске, за последние лет 10 мы потеряли большую часть своей публики, и еще потеряем. Уезжают. Почему остаемся мы? Отчасти из-за нашей памяти, истории, а отчасти оттого, что мир стал очень большим. Мы можем показывать спектакли где угодно – в соседнем городе, или в другой стране».

Спасибо, что остались – сказала после спектакля режиссер Татьяна Фролова – нам, зрителям. Спасибо, что ВЫ остались – необходимо сказать нам. Потому что «сколько не гуляй, все равно придешь домой» и корни театра, пища для его размышлений находятся именно в нашей стране и в нашем городе. СПАСИБО. МЫ – ЕСТЬ!

Антон Ермаков.


  • 1
Слежу за вами в жж. Очень хотела бы посмотреть этот спектакль. Друзья собираются к вам, завидую им.

спасибо! мы будем играть его в феврале, сейчас мы на каникулах

  • 1